>
141 Views

* * *

Дождя распущенные космы шуршат под музыку грозы.
«Не беспокой напрасно космос!» – учил китайцев Лао-Цзы.
Смешно сверкающему небу грозить сердито кулаком,
и я закутываюсь в небыль на пару с верным коньяком.

Листаю сайты новостные, столбец глотая за столбцом –
как будто вновь сороковые года впиваются свинцом.
Взбесился телик, сдохла пресса, в мозгах невиданный раздор,
клеймо кровавое «агрессор» легло на русский триколор.

В родных краях чем меньше света, тем громогласней брехуны.
Над Украиною ракеты свистят под музыку войны.
«Быть эмигрантом некрасиво!» – внушает блогер между строк.
Противно, пасмурно, дождливо… Но выйдет солнце, дайте срок!

* * *

Сверкал на солнце век, стекая по стеклу.
Кровавая гроза давно отполыхала,
лишь ветер за окном, как дама на балу,
неистово махал раскрытым опахалом.

Я кожей ощущал, как марево огней
сменялось на глазах спокойным ровным светом,
как стылая весна теплела всё сильней
и становилась вновь давно забытым летом.

Но вдруг вскочили с ног и зверь, и человек,
почуяв, как с высот, пугающих до жути,
спускается на них нежданно-новый век –
невзрачное фуфло на белом парашюте.

Не сразу, день за днём на смену летним дням
пришла и воцарилась пасмурная осень.
И зверь, и человек поверили брехням
о том, что в веке том – ответ на все вопросы.

Не нужен ни хурал, ни нудный либерал –
жизнь и без них вполне цветиста и когтиста,
и человека зверь, поморщившись, сожрал,
чтобы не смел мешать мечтам парашютиста.

* * *

В этом доме, – хрипел Батый, – как в могильном склепе.
Отдохнём на женских пупах и вернёмся в степи,
в чуткий сон ковыля,
где под синим бездонным небом поставим юрты,
поразив полонянок походным своим уютом –
пусть пекут кренделя

да рожают готовых на подвиги джиганхиров,
русских лучников, нукеров, темников, рэкетиров,
перенявших навек
чингизханов завет идти к последнему морю.
Пусть рождают свою Азиопу, которой вскоре
выходить на забег.

Вижу: ушлую власть крестом наставляет пастырь,
«Золотая Орда» называется их блокбастер,
мой же кыивский дом
разрушают потомки юных рабынь-урусок,
ибо мстителен царь их, а круг прозорливых узок –
выбит метким кнутом.

* * *

Капля дождя не оставляет следа
ни на моём окне, ни на стене собора,
но иногда сходит с ума вода –
сносит с пути мосты и заливает город

Тысячи лет катится к морю река
времени – для неё в прошлое нет возврата,
но храм Артемиды в памяти на века
связан морским узлом с именем Герострата.

Мутный поток с северной кручи на юг
ринулся, затопив спящую Украину.
Мама, проснись – умершим тоже каюк,
бомбы крушат твою кладбищенскую долину.

Вновь Герострат, злобою перегрет,
храм обругал и мстительно чиркнул спичкой.
Капля дождя решила оставить след
и по стеклу кровавой стекла водичкой.

* * *

Боль фантомная в небе повисла
над моим приоткрывшимся ртом.
Я охотник до поисков смысла,
но зачем над планетой – фантом?

Млечный путь отдаёт перламутром
и святой поливает водой.
Как всегда, боль исчезнет под утро
вместе с первой упавшей звездой.

Ничего, кроме ночи и боли…
Никого, кроме ратных людей.
Все едины в духовной неволе –
православный, буддист, иудей.

Раздаётся из космоса зуммер,
пробуждая земную юдоль.
Я в степи мариупольской умер,
но фантомную чувствую боль.


Рисунок: Бартош Косовски (Польша)

Александр Мельник

Поэт, прозаик, эссеист, культуртрегер. Родился в 1961 г. в Молдавии. Окончил Московский институт геодезии, аэрофотосъёмки и картографии. 18 лет прожил в Забайкалье, в Улан-Удэ (картографирование дна Байкала, геодезические работы, космическая география, бизнес). С 2000 г. проживает в Бельгии. Доктор наук (география, университет Льежа). Президент ассоциации «Эмигрантская лира» (одноимённые фестиваль, журнал, интернет-конкурс, выездные поэтические вечера в разных странах и др.). Дважды (в 2014 и 2017 гг.) входил в шорт-лист специального приза и диплома «Русской премии» «За вклад в развитие и сбережение традиций русской культуры за пределами Российской Федерации». Автор нескольких книг поэзии и прозы.